Да, изначально у японцев был высокий уровень подготовки, но американцы не были мальчиками для битья, в отличии от советских пилотов, и, в отличии от советских, у американцев были достойные машины, не уступавшие японским.

Истребитель "Зеро" исключительно манёвренен и обладает поразительной скоро­подъ­ём­нос­тью. Он настолько превосходит F2A-3 на вертикалях, что представляется бессмысленным пытаться сделать более одного захода на любую цель. [...] Истребитель "Зеро" пре­вос­хо­дит F2A-3 в горизонтальной скорости. Он намного манёвренней F2A-3. Он превосходит F2A-3 по скороподъёмности. Он обладает большей огневой мощью, чем F2A-3.
В целом, японские самолёты представляются очень уязвимыми от огня .50 пулемётов. Они начинают гореть почти при каждом попадании. Я считаю, что использование зажигательных боеприпасов значительно повысит эффективность атак против японских самолётов.

F2A-3 не является боевым самолётом. Он по всем параметрам уступает самолётам, c кото­ры­ми мы сражались. F2A-3 имеет практически ту же скорость, что и пикирующий бом­бар­ди­ров­щик "Аити 99". Японский истребитель "Зеро" способен нарезать круги вокруг F2A-3.
Из того, что я видел, я оцениваю максимальную скорость "Зеро" в 450 миль в час.
Я уверен, что каждый командир, отправляющий пилота в бой на F2A-3, может заранее спи­сать его в потери.

Я видел два "Брюстера", пытавшихся атаковать вражеские "зеро". Один был сбит, другого спас зенитный огонь, прикрывший его хвост. Оба выглядели как привязанные когда "зеро" делали на них заходы. Я уверен, что будь у нас самолёты хоть вполовину такие же хо­ро­шие как "зеро" – мы смогли бы полность остановить этот рейд.

По моему мнению истребитель "00" был серьёзно недооценён. Думаю, это один из лучших истребителей этой войны. В то время как F2A-3 (или "Брюстер-тренировочный") должен находится в Майами в качестве учебного самолёта, а не использоваться в качестве боевого истребителя первой линии.

Я уверен, что джапы обладают очень манёвренными и скоростными самолётами в виде их истребителя "00", имеющего в достатке огневой мощи. Они могут развернуться внутри виража "Брюстера".

А с точки зрения советских пилотов, летавших на "руссиш фанер"?

Мы должны были перевооружаться на американские истребители Р-39 «аэрокобра», получаемые по ленд-лизу через Иран.
После прибытия в третий уже по счету запасной авиаполк, разместив эскадрилью в общежитие, я направился на аэродром посмотреть на новую материальную часть. У стоянки самолетов увидел подполковника Дзусова.
– Что, пришел посмотреть на американскую технику?
– Точно, товарищ командир полка! Нам приказано переучиваться на «аэрокобры».
– Значит, на смену нам. Мы уже закончили перевооружение и завтра улетаем на Кубань.
– Как «аэрокобры», стоящие истребители? – поинтересовался я у Дзусова.
– Самолет хороший. По скорости не уступает «мессершмиттам» и имеет сильное вооружение. Воевать на нем можно, – обрадовал меня Ибрагим Магометович. – Иди к моему самолету и познакомься с ним.
«Аэрокобра» мне понравилась своими формами и, главным образом, мощным вооружением. Сбивать вражеские самолеты было чем – пушка калибра 37 миллиметров, два крупнокалиберных скорострельных пулемета и четыре пулемета нормального калибра по тысяче выстрелов в минуту каждый. Мое настроение не испортилось и после предупреждения летчиков об опасной особенности самолета срываться в штопор из-за задней центровки. В этом недостатке пришлось убедиться воочию на следующий день.
Перед отлетом на фронт штурман полка выполнял сложный пилотаж на малой высоте. Самолет неожиданно сорвался в штопор. Высоты для вывода не хватило, и «аэрокобра» врезалась в землю.
Глядя на дымящуюся воронку, в которой догорали обломки самолета, я подумал, что «аэрокобра» не прощает ошибок в пилотировании. Эта катастрофа подтвердила мнение американских летчиков. Они боялись «аэрокобры» и неохотно воевали на ней.
Думая об этом, я решил досконально изучить особенности истребителя и снять появившиеся у меня и у летчиков нашей части опасения. На этом самолете нам придется воевать, а недоверие к боевой технике снижает активность. Может привести к неоправданным потерям.
За короткий срок летчики изучили матчасть. Затем мы приступили к полетам. У меня, летавшего ранее на таких строгих самолетах, как И-16 и МиГ-3, переучивание на «аэрокобру» не вызвало особых затруднений. Быстро овладел пилотированием самолета на пределе его возможностей. Вскоре почувствовал, что этот истребитель стал как бы частью моего тела и моего летного мышления. Летчикам эскадрильи прививал уверенность в пилотировании самолета, снимая с них навязчивую боязнь, оставшуюся от катастрофы штурмана дзусовского полка. В тренировочных полетах добивался у летчиков высокой координации движений рулями самолета. А это одна из гарантий от срыва в штопор.

На западном фронте Люфтваффе потеряли больше машин, чем на восточном

Приятно удивлен такими познаниями