Лого Сделано у нас
8

МАКС: чем рука государства лучше руки рынка.

«Производительность труда в России одна из самых низких в мире. На примере того же печального Суперджета, который за 7 лет собрали аж 32 штуки, и цена всего проекта догнала американскую программу отправки на Луну обитаемую станцию, где будут жить и работать астронавты».

Эти тёплые слова в адрес Суперджета невзлюбивший меня оппозицонер запостил в сообщество «Пора Валить» меньше недели назад:

http://fritzmorgen.livejournal.com/618089.html

А вчера — сюрприз — на авиасалоне МАКС были проданы 77 региональных SSJ-100. По каталожной стоимости, по 35 миллионов долларов за штуку:

http://www.itar-tass.com/c16/854734.html

Всего на авиасалоне планируется заключить контрактов на 10 миллиардов долларов. Для сравнения: это примерно соответствует ВВП Армении. И, обратите внимание, это не нефть и не газ. Это самолёты и вертолёты: самые что ни на есть высокие технологии.

Как России удалось этого достичь? Думаете, помогла невидимая рука рынка?

читать полностью


  • 0
    Нет аватара Vedomir
    07.09.1312:54:58
    Может пора уже понять, что все эти рассказы о неэффективности государственного вмешательство и невидимой руке рынка - не более чем пропаганда для колоний, направленная на удержание их в отсталом состоянии?

    Успех запада всегда был связан именно с государственным вмешательством в экономику. Свободная торговля там появлялась только тогда, когда благодаря государственной поддержке местные предприятия занимали лидирующее положение в мире и далеко отрывались от конкурентов.


    Идеи неолиберализма оформились в самостоятельную школу сразу после 1945 года под влиянием холодной войны, воспринимавшейся на идеологическом уровне как противостояние западных рыночных экономик и тоталитарного централизованного планирования. Но эти идеи до конца 1970-х не определяли реальность. На самом деле и Генри Форд, и Сталин, и авторы «плана Маршалла», и японские стратеги бизнеса, и европейские социал-демократы руководствовались общим пониманием значения массового индустриального производства в поэтапном создании богатства общества. Именно этому пониманию — ныне упорно забываемому «другому канону» экономической мысли — Запад был обязан своим восхождением в последние столетия.

    (...)

    Экономический историк Ричард Голдтуэйт собрал множество доказательств того, что так называемая коммерческая революция в средневековой Европе на самом деле была импортзамещающей индустриализацией. Европейские предприниматели с XIII века начали имитировать товары, ввозившиеся с Востока: тонкие ткани, дамасскую сталь, бумагу, стекло и фарфор. Открытие Америки помогло в основном притоком серебра и дешевого сырья (сахара, хлопка). Но нежданный дополнительный доход не был проеден, а послужил стартовым капиталом для новых импортзамещающих отраслей, где доходы почти равнялись ренте от прежней торговли с Востоком. Большую роль в этом сыграло и государство, которое применяло свои возможности для обороны и координации нарождающейся промышленности.

    (...)

    Поглядим на график 1, где приводится сравнение Сомали и Южной Кореи за последние полвека. Как ни трудно в это теперь поверить, до середины 1960-х Сомали выглядело чуточку лучше Кореи. Но затем Корея применяет жесткую индустриальную политику и вырывается из своего «сравнительного преимущества» в сельском хозяйстве, сырье и дешевой рабочей силе, а Сомали продолжает специализацию согласно тем же природным «преимуществам отсталости» и остается нищим. Здесь наглядно проступает важнейшее различие.

    (...)

    Возьмите Ирландию, некогда завоеванную англичанами. Столетиями ей позволялось производить только сырую шерсть, продовольствие и дешевую рабочую силу самих ирландцев. Все служило обеспечению индустрии метрополии дешевыми факторами производства. Самой Ирландии при этом воспрещалось перерабатывать шерсть (против чего столь красноречиво протестовал в своих памфлетах Джонатан Свифт), и делалось это сознательно. До XV века сама Англия служила поставщиком шерсти на мануфактуры Фландрии и Северной Италии. Английским купцам удалось убедить короля Эдуарда III (податливого из-за дорогостоящей Столетней войны) обложить запретительными пошлинами вывоз необработанной шерсти на континент. Корона и купечество при этом за большие деньги привлекали в Англию лучших мастеровых ткачей или просто подглядывали иностранные секреты.

    Зато Ирландии ничего подобного не позволялось столетиями. Лишь в самом начале 1980-х, перед лицом жестокого кризиса, правительство Ирландской Республики нашло наконец силы пойти на активную индустриальную политику, поощрение технического образования и науки и привлечение высококвалифицированных ирландских эмигрантов, некогда покинувших родной остров из-за хронической безработицы. Это совсем не походило на шоковую терапию, и я горжусь тем, что в те годы консультировал правительство Ирландии. Так начиналось «кельтское экономическое чудо», создавшее инновационный технологический сектор в стране, прежде известной лишь зелеными лугами и дублинским пивом.
    (...)

    В 1858 году американский экономист Генри Карей составил «товарную карту» (см. ???рисунок), начинающуюся с Бостона, на Восточном побережье Америки, и заканчивающуюся Сент-Луисом, тогдашней границей Дикого Запада. Путешествуя из Бостона на запад, в те годы можно было наблюдать, как примитивизируется хозяйственная деятельность. В Бостоне, ядре Новой Англии, сосредоточены разнообразные производства от текстильного до оружейного и часового. Здесь у предпринимателей устойчиво высокая рента с их монопольного в Америке бизнеса, но вместе с тем высоки реальные зарплаты квалифицированных работников и доходы фермеров. Это действие подмеченного еще Серрой механизма «синергетики развития» — передовые отрасли подтягивают все остальные. По мере же приближения к Сент-Луису уменьшается отраслевое разнообразие (в конечном счете сводящееся к скотоводству и плантационному экспорту хлопка), падают заработки и гарантированная рента — зато растет (пока растет) прибыль, поскольку на осваиваемой целине много земли.

    Но, предупреждал Карей, по мере продвижения фронта освоения целинных земель дальше на запад Сент-Луис обеднеет и при этом останется отсталым, поскольку там не возникает новых отраслей с достаточной для дальнейшего развития рентой. Туда все завозится извне, поэтому политическая задача — обеспечить, чтобы завоз шел из Бостона, а не из Англии. Поскольку и Сент-Луис, и Бостон — города США, Восточное побережье и бывший Дикий Запад станут частью единого и органичного разделения труда, поддерживаемого федеральным правительством. При сохранении свободы торговли с Англией этого не произойдет.

    Генри Карей, американский сподвижник Фридриха Листа и один из архитекторов экономической стратегии «северян» в приближавшейся гражданской войне (напомню, это был 1858 год), оказался исторически прав. Его пример подтверждает, что США на самом деле были одним из первых государств догоняющего развития и при этом вовсе не следовали либеральным рецептам.


    Забытые уроки прошлых успехов
Написать комментарий
Отмена
Для комментирования вам необходимо зарегистрироваться и войти на сайт,