Давайте уж определимся, зачем нам вообще расчет несырьевого экспорта. Доля природной ренты — это слишком абстрактное понятие. Может, важнее определить объем нашего несырьевого экспортного потенциала, который не зависит от колебаний биржевых цен на сырье? Колебания стоимости нашего сырьевого экспорта (а точнее, торгуемых товаров) резко меняют структуру нашего платежного баланса, давят на курс рубля, темпы инфляции и т. д., в отличие от цен на товары с высокой добавленной стоимостью, которые довольно стабильны.

Но если следовать этому подходу, то бензин, моторное масло и проч. (то что по кодам ТНВЭД проходит как нефтепродукты) следует записывать в сырьевой экспорт, потому что стоимость на них колеблется с небольшой бетой вслед за ценами на нефть. Хотя по сути — все это высокотехнологичные продукты, собственно как и нефть, как и газ, с довольно высокой долей добавленной стоимости.

Здесь мне видится правильным другой подход — считать абсолютный (!) объем несырьевого экспорта, его динамику по годам. Ну, а записывать или нет в этот показатель экспорт нефтепродуктов, услуги и прочие спорные статьи платежного баланса — это вопрос методики.

Сравнивать же все это с импортом — неблагодарное занятие, которое ничего нам не дает. Я уже выше показал, что в 2000-м году ненефтегазовый экспорт с лихвой покрывал импорт, но только лишь потому, что импорт был мизерным. Сегодня — на две трети. И что нам дает это сравнение? Ничего. Зато по абсолютным показателям рост несырьевого экспорта более чем в 2 раза, и это без учета нефтепродуктов. По услугам — еще более впечатляющая динамика. Хотя если давать сравнение несырьевого экспорта с ВВП, то идет просадка, собственно от этого и все наши сегодняшние беды.