День Ракетных войск
стратегического назначения (РВСН), отмечаемый 17 декабря,
заставляет задуматься не только о настоящем этого рода войск, но
и о его перспективах. Какой будет ракета, разрабатываемая Россией
на смену легендарному «Воеводе» («Сатане»)? И могут ли российские
шахтные МБР противостоять возможному внезапному нападению
США?
РВСН – основа
стратегических сил.
Почему российские РВСН стали именно
такими, какие они есть? Понять это несложно, если сравнить их с
американскими стратегическими ядерными силами
(СЯС).
Американские
СЯС начались с массового строительства стратегических
бомбардировщиков, численность которых быстро превысила 1,5 тыс.
единиц. У американцев было множество авиабаз по всему миру, они
буквально окружали СССР со всех сторон.
У нас такого
ресурса не было. Нашим бомбардировщикам пришлось бы лететь к США
длинными беспосадочными перелетами и, за исключением
трансарктического маршрута, через зоны господства авиации и ПВО
противника. В основном поэтому наша стратегическая авиация
никогда не была особенно многочисленной.
Соединенным
Штатам очень быстро удалось создать атомный подводный
ракетоносный флот, и уже во второй половине 1970-х годов на 41
подводной лодке размещалось 5440 боевых блоков – больше, чем у
любого другого компонента американских СЯС. География США со
свободным выходом к двум океанам предоставляла максимально
выгодные условия базирования для подводных носителей. Были и три
передовые базы: Холи-Лох в Британии, Рота в Испании, Апра на о.
Гуам.
У нас развитие атомного подводного флота
проходило трудно и небыстро. Кроме того, наличествовала та же
проблема, что у авиации: нашим ПЛАРБ предстояло действовать в
морях, где противник имел практически безраздельное
господство.Почему российские РВСН стали именно такими, какие они
есть? Понять это несложно, если сравнить их с американскими
стратегическими ядерными силами (СЯС).
С другой
стороны, огромная территория СССР позволяла обеспечить почти
сколь угодно рассредоточенное базирование сухопутных ракет, в то
время как у Штатов такие возможности были значительно скромнее.
И, конечно, сыграл роль тот общеизвестный факт, что в технике
ракетостроения Советский Союз сумел обеспечить себе самые
передовые позиции.
Между прочим, не сразу. Да, мы смогли
первыми создать дальнюю для своего времени ракету с ядерной БЧ –
Р-5М; но это была ракета средней дальности – 1200 км. Да, мы
первыми сделали межконтинентальную баллистическую ракету (МБР) –
знаменитую королевскую «семерку». Но назвать ее боевой, честно
говоря, трудно – слишком много времени требовала подготовка к пуску
ракеты с жидким кислородом в качестве окислителя. Максимальное
число стартовых позиций боевых Р-7 составило всего шесть
единиц...
А вот
американцы, сначала отстав от нас в этой области, потом быстро
догнали, причем именно по МБР. Создав две версии тяжелых
«Титанов» и три версии легких «Минитменов», они уже в середине
1960-х стабилизировали численность группировки МБР на уровне 1054
штук. Мы догнали их только в 1969 году. В это время у нас стояло
на боевом дежурстве 1010 пусковых установок МБР, из них более 600
ПУ содержали легкие ракеты.
Тогда,
собственно, и начали говорить о ракетно-ядерном паритете. Апогей
же численности советских МБР был достигнут в 1970-х годах, когда
у нас было 1398 шахтных пусковых установок (ШПУ) МБР в 28
дивизиях. А число боевых блоков продолжало расти до 1991
года.